Герострат из Черторыи, или Как развалили хату Ивана Миколайчука

Не так много сохранилось у нас родовых гнезд людей, оставивших свой след в сердцах. А если разрушенное и восстанавливают, то не слишком охотно рассказывают об этом. Вот история про современного Герострата, которому очень скоро пришлось расплачиваться за то, чего он не сделал. Но не в качестве порицания мы ее расскажем, а так, для сохранения исторической правды.

Как-то зимой занесла судьба журналистов на Буковину, в Черторыю — родное село так рано ушедшего Ивана Миколайчука.

На высокой горке — дом-музей с табличкой, на первый взгляд, обычная хата.

Рассказ течет своим чередом, известное и неизвестное постепенно складывается в картинку, но простой вопрос сбивает гида с привычной дорожки:

— А сами вы здешний? Были знакомы с Иваном Миколайчуком?

— Я тут вырос. Зовут меня Михаил Грицюк, я племянник Ивана — сын самой старшей его сестры. Какое-то время даже жил у них с Маричкой в Киеве.

— А каким он был? Расскажите то, что обычно туристам не рассказываете!

Так мы и услышали эту историю.

За год или за два до смерти Ивана хата стала протекать и валиться. Мать пошла просить у председателя колхоза солому — перекрыть крышу. И немолодая уже женщина, вырастившая двенадцать детей (Иван был шестым в семье) услышала в ответ: «Не дам! Вы у меня в колхозе не работали!»

То есть современному Герострату, чтобы остаться в истории, вообще ничего не надо было делать. Председатель колхоза-миллионера не пошевелил даже пальцем. Но скоро очень пожалел о том, что пожалел дать соломы.

Нерадостную весть сообщил Ивану наш рассказчик.

— Я приехал к нему и говорю: «Юрко хату развалил — ничего уже нельзя было с ней сделать». Иван только руками развел: «Я себе не представляю. Ну, наверное, это правильно». Так он тех развалин и не увидел. А вскоре после смерти Ивана решили хату восстановить. Это был 1987 год, еще при советской сласти. И все тому же председателю колхоза приказали: «Давайте мастеров, давайте дерево — и чтобы хата стояла».

И тогда он пришел во двор к матери Ивана и говорит: «Катерина Алексеевна, ну разве ж я умный? Дал бы я вам тогда соломы — не пришлось бы сейчас давать рабочих». Вот такая о нем осталась память…

Хата построена такая, как была. Такая, да… не такая. Оглядываемся еще раз. Стены полностью увешаны фотографиями. Стол, печь, коврики. Пара старых книг, допотопный утюг. Но не согрет этот дом теплом, не обжит. Это просто музей, построенный по приказу тех, кто не давал Ивану Миколайчуку сниматься и снимать фильмы, из-за чего он, быть может, и ушел в 46 лет.

А после его смерти в Черторыю стали прилетать на зиму лебеди. Кто-то там, наверху, пожалел это осиротевшее место. Земляки верят, что с белыми птицами на родину вернулась душа Ивана.

Благодарим Ассоциацию «Туристична Буковина»
за приглашение в инфотур


От городской суеты — на выходные в Черновцы
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
share on: