Чисто боливийская мистика — ничему не удивляйтесь

Чисто боливийская мистика - ничему не удивляйтесь

По большому счету, что вы о Боливии слышали? О боливийцах? За счет чего они живут? Как на хлеб зарабатывают? Об этом — в первой части. А здесь — чисто боливийская мистика: как постоять посреди неба, поймать зеленого кролика и купить любовь на ведьмином рынке…

Из живых существ в Боливии, кроме редких людей: ламы, альпаки, викуньи. Последние — безумно дикие. У боливийцев есть обряды с ней. Видимо, ее дикость так их иногда напрягает, что они решают… выдать ее замуж. Ну или женить. В зависимости от того, какой половой вопрос стоит на повестке дня.

Перед свадьбой, понятное дело, нужно ее поймать. Собираются всем своим боливийским селом, и ловят. Долго и не очень счастливо.

Викунья – она как из сказки про золотую антилопу, копытом отбивает. И отбивается. Ближе чем на 100-200 метров к себе не подпускает. Месяцами ее ловят. Затем стригут шерсть.

Не убивают. Она занесена во все существующие Красные книги. Живет только в Боливии, и только на этих высотах. Питается мхом, потому ее шерсть такая мягкая и шелковистая.

Шарфик из викуньи стоит сотни долларов.

Понятно, что есть ламы и альпаки, уже прирученные человеком. Они достаточно теплые, их там тоже очень много. Но викуньи – это типа «Верту». Есть такой непонятный понтовый телефон. У всех айфоны, самсунги, а у тебя «Верту».

Непонятно зачем, но «Верту». Непонятно зачем, но шарфик из викуньи. Примерно так.

На горных озерах — фламинго. Розовые. Красивые настолько, что кажется, даже заглушают исходящий от тебя «аромат странствий». Но джакузи, повторюсь, никто и не обещал.

Да, есть гестхаусы. Да, в них выдают постельное белье, но без спальника никак. Под несколькими шерстяными одеялами из альпаки тебе не выжить. Перепад температур от плюс 15 днем до минус 6-8 ночью, а отопления нет. От слова «совсем». Душ — в самом продвинутом месте. Но ледяной. До Крещения было далеко, и поэтому в эту «прорубь» мало кто рискнул нырнуть. Потому и аромат.

Но обо всех этих запахах, тяготах и лишениях забываешь, глядя на фламинго. Картина эта реально завораживает. Розовые они не от рождения. Жизнь их заставила стать такими. Они едят каких-то там моллюсков, которые со временем и окрашивают их в розовый цвет. Фламинго — не викуньи. Они не пугливы и хоть с объятьями не лезут, но позируют с удовольствием.

Есть еще кролики. Нет, не те, что на мех или мясо.

Боливийские кролики — зеленые, дикие и, кажется, умеющие летать. Другого объяснения их способности столь стремительно передвигаться в пространстве нет.

То есть краем глаза улавливаешь движение между причудливыми кусками лавы, но поймать этот кроличий «мираж» в кадр можно, только если тупо фоткать все подряд — авось, повезет!

Снова и снова напрягаешь зрение до рези в глазах:

— Видишь зеленого кролика?
— Нет.
— А он есть!

На кролика этого даже боливийцы не охотятся. Бессмысленно. Не догоняют.

Еще одна фишка Боливии — «дорога смерти». Туда за прилично-неприличные деньги возят прокатиться на великах. Сверху вниз. Старт на высоте 4670 м. Сброс высоты по грунтовому серпантину до 1800 м. Все бы ничего, но! Ограждений — нет, скалы — отвесные. В общем, адреналин в чистом виде. Одни из нас, памятуя про велики без тормозов в Уюни, не рискнули. Некоторые таки психанули. Все живы! Хотя без повреждений не обошлось.

Ла-Пас — это воронка. Основным общественным транспортом в нем является канатная дорога. У канатки над воронкой — пять или шесть маршрутов. Люди спускаются на остановках и идут по своим боливийским делам. Нужно прокатиться как минимум на двух маршрутах, чтоб посмотреть город со всех сторон. И в разное время суток. Днем Ла — один, вечером Пас — другой.

Например, есть там квартал — практически посередине этой воронки. Днем — квартал как квартал. Люди ходят по улочкам. Ночью — какой-то черный квадрат. Все вокруг освещается, а квадрат — нет.

В жизни не догадаетесь. Это кладбище. В виде зданий, хоть и меньшей этажности, но это действительно дома. И в них — маленькие квартирки. И живут там (или как правильно сказать?) люди, хоть и кремированные.

Чертовщина какая-то…

От чертовщины — к ведьмам. У них там есть свой рынок. Так и называется: «ведьмин». Улица как улица. Первые этажи домов — магазинчики. В одном, как говорится, «товари повсякденного попиту», а в другом — «відьманські приладдя».

Работает просто: заходишь, говоришь, что хочешь большой и чистой любви или пожелать кому-то какой-то бяки.

Приказчик выясняет, какой именно вид любви/бяки вы предпочитаете в это время суток, и выдает соответствующий инструментарий.

Это может быть засушенный эмбрион альпаки, жабы или что-то в таком роде. И все это на полном серьезе. Хочется смеяться, но жутковато.

Уходить с пустыми руками неприлично как-то. Да и бяки никому не желалось. Спросили:

— А что нам про любовь можете предложить?

Нам предложили фигурку.

— Это точно безопасно?
— Видишь, какой ниточкой тонкой перевязана. Вообще ни о чем не переживай — ни о любви, ни о безопасности.

Так вот с этим «ни о чем» и ушли с ведьминого рынка. От греха любовного подальше.

И попали к электрикам. Эта самая опасная профессия в Ла-Пасе.

Город — весь в столбах. Столбы — все в проводах. Не в двух, не в трех, а в сотнях. Поднимаешь голову, а провода тебе солнце заслоняют. Как эти «человеки-пауки-электрики» с этим справляются?

У моего сотоварища с веревками не сложилось. Он завороженно глядел, а потом со словами «Пойду возьму автограф у этого самоубийцы» еще долго и восторженно тряс его человеко-паучью руку, после того как она поставила закорючку в его блокноте.

Еще о магии. Ночного Ла-Паса. Днем это многолюдный город, движение, как во всех южноамериканских или южноазиатских странах. Не протолкнуться от автомобилей. Водители из кабин буквально локтями расчищают себе путь.

Вечером едем на «убере» (да, он там есть) и ловим себя на мысли, что чего-то нам не хватает. И только минут через 15 понимаем, что не хватает машин. Их нет. Совсем. Даже припаркованных. Какие-то отдельные тачки ездят, но стоящих нет.

— Не люблю фильмы про «зомбаков», — изрек сотоварищ и предположил, что все машины Ла-Паса на ночь переезжают на подземную парковку того самого дома-кладбища, а утром как-то оживают с помощью «приладь» с ведьминого рынка.

Кстати, о времени. На всякий случай: на центральной площади Ла-Паса главные часы идут в обратную сторону. Циферблат по-другому расположен. Просто уже ничему не удивляйтесь.

Например, местной центральной тюрьме. Это пионерский лагерь какой-то, где проводит «каникулы строгого режима» различный асоциальный элемент. Тюряга занимает целый квартал.

Сидят семьями. Ну, то есть сиделец один, но семья — с ним. Женщины по утрам ходят на работу, детишки в школу бегут. А отцы-бедолаги сидят.

В тюрьму экскурсии водят. За немалые деньги, кстати. Есть опция: зайти и посидеть самому. Но не рекомендуют. Говорят, заходили особо любопытные товарищи, а потом не находили их. Вообще. То ли сразу в «черный квадрат», то ли транзитом на ночных машинах — через ведьмин рынок.

На самом деле это тюрьма. Действующая. Со всеми ее суровыми латиноамериканскими законами. Это мы так, «ха-ха», но реально страшно.

Ла-Пас — разный. Трущобный и фешенебельный. Крокодила маринованного пробовали? А там предлагают. Мы рискнули, конечно! Вкус? Прямо скажем, специфический.

Ну и закончу кокой. Она — везде. Ее — много. Ее выращивают. Легально. Ее жуют и пьют из нее чай. Ее настолько боготворят, что создали даже музей ее имени, в ее честь, состоящий только из нее, а также продуктов, которые она «обожествила» своим присутствием в них.

Вывозить ее не особо рекомендуется, но если очень хочется… Впрочем, специально натасканные собачки на ленте транспортера в аэропорту могут учуять — и…

Да ладно, шоколад с кокой мы таки провезли. Так себе. Боливия явно круче. Хоть и не такая раскрученная…

Валентина Аргентовская
Фото автора


 

Похожие записи