В Азии все гораздо проще: и в жизни, и в отношении к жизни

В Азии все гораздо проще: и в жизни, и в отношении к жизни

С украинкой Екатериной Трусовой я познакомился в Непале. Живет она там уже долго. До этого жила в Таиланде. А еще раньше — во Вьетнаме. Разговор получился очень азиатский: от Верхнего Мустанга до автобуса в Белую Церковь.

— Очень простой вопрос: организованный туризм уже убил Гималаи?

— Нет, конечно. Но при этом следует понимать, что в Гималаях уже практически все коммерциализировано. Где-то сложнее и дороже (как тот же Эверест), где-то проще и дешевле. Эверест, конечно, при этом не перестал быть Эверестом, Аннапурна как была очень красивой, так и осталась, но количество людей и, соответственно, денег вокруг них увеличилось в разы. И сравнительно недавняя история о том, сколько людей погибло в ожидании спуска с Эвереста, — яркое тому подтверждение. Не говоря уже о трекинге к его базовому лагерю или к любой другой серьезной вершине. Остаются, конечно, аутентичные Канченджанга, Верхняя Долпа или Верхний Мустанг, но и там инфраструктура меняется в угоду более организованного туризма.

В тот же Верхний Мустанг нужно получить разрешение местных властей. Сделать сам ты это не можешь, только через агентство. При этом все они как один говорят (может, это сговор), что нужно еще дать сверху взятку. Специальный пермит стоит 500 долларов плюс еще накидывайте сотку баксов сверху. К тому же всей группой нужно скидываться на местного гида, потому что без него вас туда просто не пустят. Идти туда менее чем на 10 дней не стоит. Это обойдется еще где-то в 300 долларов. Плюс жилье и еда. Верхняя Долпа — еще менее посещаемая зона, но ценник там тоже высокий. Канченджанга — так же. Но это все еще аутентичные регионы.

— Нет ли ощущения, что Непал понемногу превращается в этакий флаерно-туристический Таиланд (хоть и без моря)?

— Нет. То, о чем вы говорите в Таиланде, — это только Паттайя или Пхукет. Настоящий Таиланд — совсем не про курорты. И Непал тоже не похож в этом плане на Тай. Хотя, повторюсь, все быстро коммерциализируется и, я бы даже сказала, китаезируется. Очень много китайских туристов. Но в плане сервиса Непал не догонит Таиланд. Его вообще не скоро хоть кто-то догонит.

Очень многие приезжают в Непал за «светом в конце своего тоннеля». Не мешают ли «просветлению» бесконечные просьбы о «донейшенах»? У меня это просили тоном, как-то не допускающим возражений. Я бы и сам дал, мне не жалко, но когда это делают таким вот образом, «свет» меркнет. Нет?

— Да, есть такое. У очень многих храмов сидит бабА и просит денег. Приказным тоном. На мой взгляд, это не имеет отношения к духовности. Кто-то зарабатывает на этом, одевшись бабОй, накрутив себе дреды. Святой он или нет, все равно не узнаешь. Выглядит он, как аскет. Этим они и пользуются. То есть торгуют лицом. Но это не значит, что нет реальных аскетов в пещерах, которым пофигу деньги и они сами с тобой поделятся всем, что у них есть. Они просто параллельно существуют.

— Ты их видела, они от мира сего?

— Конечно. Абсолютно адекватные. Например, в Гарашмапури, на севере Катманду, на высоте 2,5 тыс. метров живет бабА. Раньше там жил его учитель, а теперь живет он сам. У него там маленький ашрамчик. Туда всегда можно прийти, переночевать у костра. БабА накормит тебя ужином. Ему приносят ему продукты (рис, овощи), сигареты (он курит). Но даже если ты ничего не принесешь, он обязательно тебя накормит, уложит спать у костра, и ты всегда можешь с ним поговорить о чем угодно. Или помолчать. Он просто так живет. И таких очень много в Непале. Кто-то живет, не афишируя подобный образ жизни, кто-то хочет большей публичности.

— Очень личный вопрос. Ты получила в Гималаях то, зачем ехала сюда?

— Я ехала в Гималаи, потому что меня, что называется, «накрыли» их красота и сила. И да, то, зачем я сюда ехала, я нашла.

— Это какая-то форма дауншифтинга?

— Смотря что ты под этим подразумеваешь…

— Свалить от всех этих трампов, путиных, зеленских, коммунальных платежек…

— Отчасти да. Я всегда чувствовала, что не вписываюсь в эту систему. В принципе, в ней можно было бы жить. Я даже, как мне кажется, научилась, но комфорта от такой жизни не испытывала. Поэтому можно сказать, что я пошла по пути наименьшего сопротивления, выйдя из этой системы. Хотя, подозреваю, что некоторым это покажется странным. Как это, мол: жить в Азии в грязи, без благ цивилизации, с риском для жизни, в этих «страшных» условиях? Но меня весь этот физический дискомфорт не напрягает. Гораздо больше напрягает моральный.

В Азии все гораздо проще: и в жизни, и в отношении к жизни. Ты просто живешь жизнью местных и, если у тебя получится, ты будешь просто этим наслаждаться. Местные воспринимают жизнь такой, как она есть, воспринимают ее как данность и не пытаются обмануть ни ее, ни природу этой жизни. Не пытаются, например, взять кредит и купить машину, а потом выпрыгивать из штанов, чтобы его погасить. Конечно, есть и такие. Но они в меньшинстве. Люди в самых бедных непальских деревнях всегда улыбаются. И не американской улыбкой, а по-настоящему искренней. Они искренне любят жизнь. И это гораздо важнее последнего айфона.

— А к грязи местной привыкаешь, чувствуешь в какой-то момент, что становишься ее частью?

— Каждый для себя проводит эту грань. Да, мне неприятно видеть повсеместно пластик, загаженные речки… Да, это больно. Еще больнее понимать, что местные этого не понимают, портя свою же природу и экологию. Поделать с этим ты ничего не можешь. Разве что подать пример: поговорить с ними, устроить какую-то акцию по очистке…

— Они это нормально воспринимают?

— В разных странах по-разному. В Непале, если ты это делаешь у них на виду, они обязательно подойдут и посмотрят. Может, и помогут. Но в большинстве случаев для них это, как цирковое представление. И злиться на них за это бесполезно.

Во Вьетнаме же, где я долгое время жила, местные сначала хихикали, а потом отели начали выделять свой персонал для помощи. Потом и армия присоединилась. Затем и местные понемногу. Просто это все очень долго. Изменить их сознание, говоря, что вы все загадили и не ведаете, что творите, нельзя. Наоборот, таким поведением ты можешь вызвать даже агрессию. А вот пример для них может стать заразительным.

— Их сознание осталось на уровне бананового листка, который им веками служил тарелкой?

— Да, к пластику у них отношение такое же, как к банановому листку. Они реально не понимают, почему не могут его выкинуть, после того как использовали. Ведь они всегда так делали, и предки их так делали. А понимания, что нужно ценить чистоту своего воздуха или воды, у них нет. Пока нет. Многие из непальцев никогда не были даже в Катманду. Поэтому они не представляют другой жизни. Это просто другой тип сознания. И относиться к этому нужно именно так.

— Вопрос из разряда «а поговорить с кем тут можно о последнем фильме Тарантино»?

— Мало с кем. Интеллектуальных бесед тут мало. Образование у них на уровне (показывает рукой) вон той школы: две маленьких комнатки. Но то, что они не могут вести умные беседы, например, об «Однажды в Голливуде», о музыке, литературе и прочем «высоком», говорит лишь о том, что у них просто другой тип сознания. Непальцы многие вещи чувствуют сердцем — так, как не чувствуем их мы, потому что мы слишком ушли в мозг и сложные жизненные конструкции. А непальцы просто чувствуют, как правильно жить, и живут как чувствуют.

— Очень советский вопрос. Что бы ты посоветовала тем, кто решил «перещелкнуть» свой мозг вместе со сложными жизненными конструкциями и приехать сюда?

— Просто собрать рюкзак и уехать. Иначе никак. Когда я сделала это, то в первый год довольно плотно общалась со своими друзьями из той, «прошлой» жизни. И когда я советовала тем, кто привык жаловаться на жизнь в стиле «босс дурак, жена/муж достали», что-то поменять (при этом не обязательно уезжать в Гималаи, может, просто поменять работу), они отвечали в том духе, что это слишком сложно и гораздо проще оставить все как есть. Да, у многих есть обстоятельства, что называется, непреодолимой силы (например, старенькие больные родители, которых нельзя оставить), но отношение ко всему этому ты поменять можешь. И для этого, кстати, совсем не обязательно уезжать в Гималаи.

— А сколько денег нужно положить в рюкзак, чтобы начать жизнь сначала в Азии?

— У каждого своя планка комфортности. Когда я уезжала, у меня была довольно крупная сумма, которой хватило бы на несколько лет. Но ощущение того, что я ничего не зарабатываю, а только трачу (хотя я расходовала максимально возможный минимум — около 200 долларов в месяц, это с едой и жильем), не покидало меня. И первый месяц я просыпалась по ночам с мыслью, что как же так, у меня нет работы — источника дохода, что я сделала, зачем я все бросила, как же так? Потом меня попустило.

Потом я нашла работу (кстати, очень многие благодаря этому открывают в себе новые способности, которые, как оказалось, можно использовать). А потом у меня украли все деньги, и я осталась с 15-ю долларами и велосипедом, но уже с пониманием, что не умру. Да, мне помогли друзья, у которых я поселилась на первое время, но денег я ни у кого не просила, нашла работу и все в итоге сложилось.

— А кем здесь можно работать таким, как мы?

— Зависит от многих факторов: что ты умеешь делать, в какой стране ты находишься и т.д. В более развитой, понятно, у тебя больше возможностей. В том же Вьетнаме многие устраиваются строителями, медиками, учителями (по большей части, английского языка). Я занялась массажем, овладела многими практиками и сейчас в основном зарабатываю этим.

— Собак чем кормишь? (Рядом с Катей крутились два замечательных пса.)

— Варим им что-то обычно. Соседи козу, например, могут зарезать, принесут им что-то…

— Вопрос связан исключительно с кормом для животных. Непал, кажется, стал первой из 40 с лишним стран, из которой я ничего не привез своему коту Валере. Нет здесь «вискасов»…

— Отсюда нет смысла их везти. Потому что их сюда привозят. У меня тоже был кот. Но его утащил орел. Пробил грудь, поднял в воздух. Кот отбился, но, видимо, получил заражение крови. Долго болел и недавно от нас ушел. Но еда для него еще осталась. Могу отдать Валере)

— И последний вопрос. Не скучаешь ли по цивилизации, условному (или вполне реальному) «Макдональдсу», по вот такой шоколадке (мы подарили Кате «Корону»)?

— О «Макдональдсе» вспоминаю только в аэропортах, когда перелетаю. В аэропортах, например Куала-Лумпуре, за доллар можно получить маффин и кофе. И это приятно, но это вряд ли можно назвать тоской. Что касается «Короны», то я уезжала из Украины, когда она стоила 2 грн., а сейчас?

— Доллар.

— Ох, как все поменялось. Хотя толкового шоколада в Азии не найти. А насчет цивилизации? Нет, не скучаю. Да и что такое цивилизация в Азии? Она разная. Помню, я первый раз оказалась в Бангкоке и меня так «накрыли» все эти скайтрейны, небоскребы, движение, что я выдохнула, только когда перебралась на север Таиланда. Но в последующие разы я научилась, что называется, «готовить» Бангкок. Там столько всего «нецивилизационного»: домики 15-го века, встроенные в современную инфраструктуру, которая, в свою очередь, сделана так, что тебе не нужно без особой надобности уезжать из своего района. А если все-таки надумаешь ехать, то продуманная транспортная логистика поможет тебе в этом.

В этой связи я вспомнила, как много лет назад помогала незнакомой мне бабушке найти остановку в Киеве, с которой автобусы едут на Белую Церковь. Мы час «блукали» по развязкам, подземным переходам, обнаружили лифт для инвалидов, и он, конечно, не работал. В итоге еле-еле нашли остановку, и бабушка таки успела на свой автобус. А в тот день, кстати, в Украине отмечалось что-то типа Дня инвалидов. Вот такая цивилизация. Азиатская и европейская….

Беседовал Константин Николаев
Фото Игоря Острицкого, Константина Николаева


Гималайская галактика: с «Эверестом» вокруг Аннапурны

Тибетище

Украинский безвиз: путешествие контрабандиста


 

Похожие записи